Голуби в траве - страница 31


лихорадит. Позже они поменялись куртками. И Адольф надел полосатую

арестантскую куртку с желтоватой звездой. Это взволновало его. Сердечко так

заколотилось, что он ощущал, как пульсирует кровь в артериях. Куртка

жгла его. Он ощущал, как она жжет. Скоро со Голуби в траве - страница 31 стороны шоссе донесся

грохот.

- Танки, - произнес Адольф.

- Америкосы, - шепнул другой. Жизнь его была сейчас спасена, но он

был очень слаб, чтоб доползти до танков. Как же Адольф? Кончалась ли

на этом его Голуби в траве - страница 31 жизнь, разбил ли ее этот поток, эта армия, которая с грохотом

и скрежетом двигалась по германской земле? Мальчишки легли на травку и

укрылись ветками. Этой ночкой они лежали совместно, согревая друг дружку. С утра

они пошли в деревню Голуби в траве - страница 31. Еврейский ребенок решил разыскать янки. Он

произнес:

- Пошли вкупе!

Но Адольф не пошел с ним, ему незачем было искать янки. Он

брел по деревне. На него пялили глаза: парень в темных военных штанах Голуби в траве - страница 31 с

красноватым кантом, со постриженной по-солдатски головой и в арестантской

куртке. Он вошел и сел на скамью в деревенской церкви. Вошел и сел на

скамью в деревенской церкви оттого, что двери ее были открыты, оттого Голуби в траве - страница 31, что

больше нигде не было открытых дверей, оттого, что он падал от вялости и

не знал, куда ему податься. Тут его отыскал священник. Он отыскал его

спящим. Может быть, так было предначертано? Может быть, это Голуби в траве - страница 31 перст божий? В

воскресенье священник в собственной проповеди произнес:

- Поистине, поистине говорю вам: слушающий слово мое и верующий в

пославшего меня имеет жизнь нескончаемую и не предстанет пред трибуналом, а уже

пришел Голуби в траве - страница 31 от погибели к жизни. Поистине, поистине говорю вам: придет час, и он

пришел уже, когда мертвые услышат голос отпрыска божьего и те, кто внемлет ему,

будут жить.

Хотелось ли Адольфу жить? Хотелось ли ему стать Голуби в траве - страница 31 перед трибуналом? В

церкви были дамы и беженцы, были и мужчины, поспешно натянувшие

штатское платьице, чтоб избежать плена. В церкви оказались и

южноамериканские бойцы, они прислонили свои карабины к церковным скамьям и

держали молитвенно сложенные Голуби в траве - страница 31 руки на железных касках. Они сберегли свою

жизнь. Они называли себя освободителями. Они явились из-за океана. Это

были крестоносцы. В нацистских школах Адольфу Юдеяну приходилось слышать о

крестовых походах, но его наставники неодобрительно Голуби в траве - страница 31 откликались о их.

Наставники проповедовали завоевание земли, а не дальних небес. Они

считали, что не стоит отвоевывать гроб господень, но гробы их не

стращали. Адольф больше не веровал своим воспитателям. Он больше не веровал

людям. Он решил Голуби в траве - страница 31 служить всевышнему. Богу папе, и отпрыску, и святому духу.


Ему не хотелось дохнуть. Но он ощущал близость погибели. И ему было

жутко. Юдеян сел в автомобиль, поданный его верноподданными,

вольноотпущенниками, но не отпущенными на Голуби в траве - страница 31 волю слугами, это была значительно

затрепанная колымага, практически фронтовая. Они ехали в боевой обстановке, они

были разведдозором и наступали. В каком же направлении они наступали?

Направление было индифферентно. Принципиально было наступать Голуби в траве - страница 31. Юдеян отдал приказ:

- На вокзал.

Он не знал, что ему делать на вокзале. Но вокзал был определенной

целью. Он был объектом. Там можно было спрятаться. Там можно отыскать

укрытие. Можно безо всяких следов пропасть Голуби в траве - страница 31, уехать, опять пропасть без вести,

опять умереть, не умирая. Юдеян мог стать легендой, как "Летучий

голландец", и Ева гордилась бы им. Вокзал находился вблизи. Юдеян

посиживал рядом с шофером, другой юноша устроился на заднем сидение, за Голуби в траве - страница 31 его

спиной. Но Юдеян увидел, что машина идет не к вокзалу, они петляли,

мчались вперед, сворачивали, кружили, как будто что-то отыскивая, - возможно,

они высматривали подходящий закоулок либо тупик, глухие места, комфортные для

убийства, а Голуби в траве - страница 31 может быть, они находили гулкие улицы, где грохотал уличный

транспорт и где одинокий выстрел не привлек бы внимания; они вправду

представили, что Юдеян уплатит по чужому счету, глупцы, они считали, что

изловили его в Голуби в траве - страница 31 свои сети; но Юдеян отлично разбирался в ситуации, вот так

же ездил он в лес, выполняя приговор фемы; стукнуть сзади либо выстрелить в

спину, забрать у мертвеца бумажник, раскрыть дверцу машины и Голуби в траве - страница 31 выкинуть

труп к чертям собачьим; он в этом отлично разбирался, и такой был, в

конце концов, приказ фюрера - уложить на месте начальника, который

изменил, который капитулировал; это был приказ для каждого, в особенности для

вот таких, австрийских эсэсовцев, единокровной Голуби в траве - страница 31 гвардии фюрера; но Юдеян не

изменил, не капитулировал и ужас ощущал исключительно в Риме, этом окаянном

поповском логове, он ощущал ужас, но не был трусом, и с ним этот

номер не пройдет; они желали на Голуби в траве - страница 31 его средства пойти в бордель, но Юдеян не

даст им расстрелять себя при попытке к бегству, он сам изобрел этот прием,

и его не принудят бежать. Он использовал тактические обходы, шел окружными

дорогами Голуби в траве - страница 31, путь вел через пустыню, вехами ему служил помет шакалов, но его

целью оставалась Германия, его фата-морганой как и раньше была Величавая

Германия, и ничто не могло сбить его с пути - он зарычал Голуби в траве - страница 31 на их. Машина

одномоментно тормознула. Ветхая жесть еще дрожала. Юдеян с удовольствием

кричал на их. Они же его бойцы, его цепные псы, его молодчики. Он

основательно вправил им мозги. Они узнали глас собственного государя. Они не

возражали Голуби в траве - страница 31. Они не отпирались. Они готовы были лизать ему сапоги. Он вышел

из машины и отдал приказ: "Кругом марш!" Они развернули машину и дали полный

газ. Их путь вел в Валгаллу. Юдеян охотно отдал приказ Голуби в траве - страница 31 бы им явиться в его

распоряжение. Но куда бы он отдал приказ им явиться? Прямо в ад? Юдеян не

веровал в ад. Он уже взрослый. Его уже просветили. Никакого ада нет. Им

только Голуби в траве - страница 31 стращают малышей. Черт был просто черным подручным у попов. Им

оставалось только явиться в распоряжение погибели - надежного друга, верного

сподвижника, погибели, которой так страшился небольшой Готлиб, а Юдеян, храня

верность школьной песне об Андреасе Гофере, которую разучил небольшой

Готлиб Голуби в траве - страница 31, не раз посылал погибель в равнину, и не только лишь в равнину.

Впереди оказался туннель. Он приманивал Юдеяна. Юдеян забежал туда, его точно

втянуло. Он опять вошел в ворота подземного мира. Это был Голуби в траве - страница 31 вход в королевство

мертвых. Туннель, прямой и холодный, вроде бы канализационная труба

городского транспорта, тут громыхали автобусы, а неоновые лампы изливали

в эту преисподнюю безжизненный свет. Вот где они желали застрелить его Голуби в траве - страница 31.

Инстинкт не околпачил Юдеяна, он выскочил из машины в последнюю минутку. Он

быстро зашагал по узенькому тротуарчику, тянувшемуся повдоль стенки

туннеля. Ему чудилось, что он вошел в свою могилу. Это была длинноватая,

выложенная кафелем Голуби в траве - страница 31, гигиеническая могила, напоминающая кухню, холодильник

и писсуар. В морге не набивают рот землей. Землей набили рот жертве фемы.

Жертвой был тогда юноша. И Юдеян был еще юным. Жертвой

оказался его товарищ. Полевые лопаты стремительно зарыли жертву. Ну Голуби в траве - страница 31 и другие

наглотались земли. В Польше, в Рф, на Украине многим заткнули рот

землей. Поначалу их заставляли вырыть для себя могилу. Позже раздеться. Нагими

стояли они у собственной могилы. Фотоснимки отсылались в самые высочайшие

инстанции, их Голуби в траве - страница 31 передавали друг дружке, их рассматривали за завтраком и

неприлично острили. Зачатие и погибель, обручение со гибелью - это старый,

очень старый миф. На место экзекуции высылали доктора - спеца по

расовой теории, доцента Голуби в траве - страница 31, знатока истории характеров, чтоб изучить половые

реакции за минуту погибели. Фотоснимки публиковались в "Штюрмере". Газету

вывешивали на школьном заборе. Восьмилетние читали. Восемнадцатилетние

убивали. Тела, изрешеченные пулями, заполняла могилы. Истерзанные,

обесчещенные жертвы и бесчестные насильники, а Голуби в траве - страница 31 нужно всем этим - небо.

Последующие засыпали могилы землей. Земля была и над Юдеяном: над туннелем

находился сад на Квиринальском холмике. Римские папы ходили по этому

саду. Римские папы молились в этом саду. Их молитвы Голуби в траве - страница 31 не были услышаны, и

чего они, фактически говоря, добивались от господа бога? Две тыщи лет

христианского просветительства, а кончилось все Юдеяном! Для чего же тогда

было изгонять старенькых богов? "Не убий!" Разве эта заповедь звучала под

сводами Голуби в траве - страница 31 туннеля? Pontifex maximus [верховный жрец (лат.)] в старом Риме

не знал этой заповеди. Он охотно смотрел бои гладиаторов. Pontifex maximus

в новеньком Риме был слугой декалога, он отдал приказ проповедовать эту заповедь,

повелел Голуби в траве - страница 31 соблюдать ее. Но разве после чего не стали убивать? А сам

пастырь христианского стада, сам Он хотя бы отвернулся от убийства,

признался перед всем миром: "Видите, я бессилен, они убивают вопреки

заповеди божьей, вопреки слову собственного Голуби в траве - страница 31 пастыря"? Так будьте же справедливы

к Юдеяну! - отдавалось эхом под сводами туннеля. Малеханького Готлиба учили

в школе, что и папы вступали в, альянс со гибелью, и было время, при этом

совершенно не так издавна Голуби в траве - страница 31, когда папы давали работу даже палачам, даже таким

людям, как Юдеян, а скольким военачальникам воздавали честь римские лапы и

сколько раз благословляли их победоносные знамена! Будьте же справедливы к

Юдеяну! Повелители тоже разгуливали по саду Квиринала Голуби в траве - страница 31, любуясь красками

заката. Повелители не были так внушительны, как папы; Юдеяну все они еще

представлялись в виде карикатур на страничках юмористических журналов

времен первой мировой войны - небольшой Готлиб тогда еще только научился

читать; "на Голуби в траве - страница 31 карикатурах повелители выглядели тщедушными, измена была написана

у их на лице, а рука боязливо сжимала ручку зонта. Разве и Чемберлен не

прогуливался с зонтом, эта смешная фигура, этот миротворец, собиравшийся

отнять у фюрера войну; повелители и их дипломаты Голуби в траве - страница 31 просто ничтожные фехтовальщики,

сражающиеся зонтами против грозовых туч судьбы. Юдеян против зонтов.

Небольшому Готлибу хотелось стать реальным мужиком, ой решил не

подчиняться ни отцу-учителю, ни папе небесному. Истинные мужчины не

страшатся никакой непогодицы Голуби в траве - страница 31, они презирают ярость небес. Истинные мужчины под

градом пуль идут во весь рост навстречу противнику, их не стращает пламенный шквал

- так представлялось небольшому Готлибу, так будьте же справедливы к

Юдеяну! Фары автомобилей сияли Голуби в траве - страница 31 в туннеле, как глаза большущих плотоядных

животных. Но хищники не грозили Юдеяну. Они гнались за другой добычей. Псы

ада не загрызли Юдеяна. Они преследовали другую дичь. Юдеян дошел до конца

туннеля. Преисподняя выпустила его на волю. Он Голуби в траве - страница 31 достигнул выхода. Могила

отпустила его. Королевство мертвых выплюнуло его.

Он стоял сначала виа дель Лаваторе. Улица была тиха и пустынна. Уже

спустилась теплая ночь. Но в другом конце улицы раздавалось пение, и Голуби в траве - страница 31 оно

приманивало Юдеяна.


Я желал затворить окна, желал захлопнуть древесные ставни, иссушенные

солнцем, значительно затрепанные ветром, я желал плотно закрыть их, так как

Вавилон разрушен, на площади уже не молвят на двунадесяти языках, один

язык заглушил все Голуби в траве - страница 31 другие: германский дамский хор стоял у грота с

колоннами, прямо под богами и полубогами, перед сказочными созданиями в

барочных одеждах, перед старым закаменевшим мифом, перед водой из римского

водопровода, дамский хор был залит Голуби в траве - страница 31 лучами прожекторов и пел "У заставы, у

колодца липа шелестела", хор пел свою песню среди Рима, среди ночной

мглы, никакая липа не шелестела над ними, нигде, куда ни взгляни, не

узреешь ни деревца, но они там Голуби в траве - страница 31, понизу, у фонтана оставались верными для себя,

оставались верными собственной верности, они были от всей души растроганы и собственной

липой, и своим колодцем, и этим "У заставы"; какие праздничные минутки,

они встречают их Голуби в траве - страница 31 собственной песней, ведь они длительно накапливали средства и приехали

издалека. Что все-таки я мог поделать? Закрыть окно и захлопнуть древесные

ставни? Но он стал рядом со мной, задев меня сутаной, и мы высунулись Голуби в траве - страница 31 из

окна, а он снова начал вспоминать, как увидел моих родителей и брата

Дитриха, он смотрел на их через стеклянную дверь гостиницы, и он произнес

мне:

- Твои предки еще ужаснее моих, они совсем загубили Голуби в траве - страница 31 свою душу.

Я тоже увидел их за стеклянной дверцей гостиницы, хотя никогда там не

был, но я отлично лицезрел их, я был очень надменен для того, чтоб

пойти и посмотреть на их, что все-таки я Голуби в траве - страница 31 мог поделать, и я ответил ему:

- Отстань от меня со собственной теологией. - И что все-таки я мог поделать, если

дамский хор пел понизу все куплеты песни о липе и некий усталый

итальянец Голуби в траве - страница 31, которому захотелось спать, принялся ругаться из окна, а

мужик, сопровождавший дамский хор и восхищавшийся пением, кликнул

наверх: "Заткнись, старенькый макаронщик", - что все-таки я мог поделать? Подъехала

полицейская машина, тормознула у фонтана, полицейские с удивлением

смотрели на Голуби в траве - страница 31 поющих дам, потом машина медлительно двинулась и скрылась за

поворотом - что они могли поделать? А с виа дель Лаваторе вышел человек и

присоединился к женскому хору и к мужчине, который перед тем кликнул

"заткнись, старенькый макаронщик Голуби в траве - страница 31", и...

Он обрадовался, что отыскал их, что повстречал их тут. Он был рад. Юдеян

пришел сюда на звуки песни, германской песни. И этот некогда могущественный

человек благоговейно внимал пению германских дам Голуби в траве - страница 31: их песня - это

Германия, их песня - это отечество, это германские "застава" и "колодец",

это германская липа - словом, все, ради чего стоило жить, биться и

умереть. Юдеян не добавил: и убивать. Он не считал себя убийцей. Он Голуби в траве - страница 31 бравый

старенькый воин, и эта песня была усладой для сердца бравого старенького бойца,

музыкой, обновляющей душу. Когда они кончили, Юдеян кликнул: "Браво!" -

подошел к ним и представился, хотя и под чужим именованием, а потому Голуби в траве - страница 31 что они

стояли в ряд, как будто войсковая часть на перекличке, он отдал волю своим

эмоциям и обратился к ним с маленькой речью, произнес о том, как возвышенна

эта песня, как важен этот Голуби в траве - страница 31 исторический час, произнес о германской даме, о

знаменательной встрече тут, в чужой стране, о сердечном привете от

отечества, прозвучавшем в этой симпатичной для германцев, но, к

огорчению, вероломно настроенной страде. И они сообразили его, все они

поняли, и Голуби в траве - страница 31 мужик, крикнувший "заткнись, старенькый макаронщик", прочно

пожал Юдеяну руку, поблагодарил за колоритную речь, оба ощутили, как

глаза их увлажнились, и оба по-мужски подавили слезы, ибо германские мужчины

не рыдают, они полны германской Голуби в траве - страница 31 суровости, но сердечко смягчается, когда на

чужбине они слышат пение германских дам и вспоминают об отечестве, о

колодце у заставы.

Я же задумывался об Адольфе: я для тебя не верю, у тебя к Голуби в траве - страница 31 этому нет призвания, и

ты сам знаешь, что бог не призывал тебя; ты был свободен,

одну-единственную ночь был ты свободен, тогда, в лесу, но ты этой свободы

не вынес, как пес, потерявший владельца; для Голуби в траве - страница 31 тебя был нужен новый владелец, и

здесь тебя отыскал священник, а ты воображаешь, что это бог призвал тебя.

Но я не открыл ему собственных мыслей. Он мешал мне. Он мешал мне своими

рассказами о родных Голуби в траве - страница 31. Что здесь поделаешь? Я ничего не вожделел знать о нем. Я

ничего не вожделел знать о их. Я желал жить собственной жизнью, только собственной

малеханькой жизнью без особенных притязаний, не нескончаемой жизнью, не греховной

жизнью - ну Голуби в траве - страница 31 и что считать греховным? - я желал жить собственной эгоистической

жизнью только себе и управляться на собственный лад с собой и с жизнью, а он,

который так трусил, желал побудить меня идти Голуби в траве - страница 31 вкупе с ним разыскивать

родню - я терпеть не могу это слово и нарочно употребляю его, чтоб выразить

омерзение, - разыскивать нашу семейку, это ярмо, которое они желали

надеть на меня на всю жизнь, но я вырвался Голуби в траве - страница 31, меня освободили, я сам себя

высвободил, я был вправду свободен, и я не желал туда ворачиваться.

Почему их разыскивал Адольф? И почему, встретив их, не пошел к ним? Почему

он явился ко мне? Может быть, он Голуби в траве - страница 31 желал направить их в свою веру? Либо меня

ему хотелось направить в свою веру? Он произнес:

- Это мой отец!

А я произнес ему:

- А это мой отец, но я не желаю его созидать Голуби в траве - страница 31.

И он произнес:

- Это моя мама!

Я сделал возражение:

- А это моя мама, но я не желаю ее созидать.

Что касается моего брата Дитриха, то о нем я решительно ничего не Голуби в траве - страница 31 желал

знать. Юдеяна же черт побрал, во всяком случае я возлагал надежды на это, а если

черт отдал ему отсрочку, то это, в конце концов, дело черта. У меня было

только одно желание Голуби в траве - страница 31: не попадаться ему на пути, моему дяде,

могущественному нацистскому генералу, властелину над жизнью и гибелью,

предмету моих детских кошмаров, черному петрушке кофейного обершута.

Адольф настаивал:

- Необходимо что-то сделать. Необходимо посодействовать им Голуби в траве - страница 31. - Он не произнес: "Я должен

спасти их души". Для этого ему не хватало веры, да он и не осмелился бы

сказать мне такое.

Я ответил:

- Нет. - И посмотрел на него. В сутане он казался Голуби в траве - страница 31 тощим, неуверенным,

ничтожным, этот долговязый диакон, который даже не был еще священником. И я

саркастически спросил: - Как ты хочешь посодействовать Юдеяну, твоему папе? Ты

хочет крестить его? Ведь отпускать грехи ты еще не имеешь права Голуби в траве - страница 31? Ты

произнес мне, что еще не можешь отпускать грехи.

Он дрожал. Я все смотрел на него. Он был бессилен. Мне стало его жаль.

Он задумывался, что находится в союзе с богом, а был бессилен.

На Голуби в траве - страница 31 комоде лежали нотки, там же лежала нотная бумага, в Кюренберг ожидал от

меня музыки, которую должны слушать выдающиеся люди, чтоб обновить свою

душу. Мухи водили хороводы вокруг лампочки без абажура. Девственная и

уже нецеломудренная Голуби в траве - страница 31 широкая кровать, lotto matrimoniale, брачное ложе,

кровать для сожительства, стояла прямо под оголенной лампочкой,

окруженной мухами. Я представил для себя, как мужик обымает даму, и мне

стало тошно, ведь объятие могло Голуби в траве - страница 31 вызвать продолжение жизни. Я тоже был

бессилен и даже не стремился владеть властью. Муха, попавшая в стаканчик

для полоскания, утонула в остатке вина. Она утонула в опьяненном море, в

хмельном упоении, а чем был для нас воздух Голуби в траве - страница 31, что значили для нас вода,

земля, небо? Разве не бог направил муху в стакан? Ни один волос не свалится

с головы... Я спросил:

- Где ты ночуешь? - А сам пошевелил мозгами: предложить ему остаться Голуби в траве - страница 31 у меня? И

пошевелил мозгами: нет, я не должен предлагать ему остаться. У него ведь есть

убежище в гостинице для священников. Пусть идет. Я лицезрел, как он

направился к двери, и мне опять стало Голуби в траве - страница 31 жалко его, и я пошевелил мозгами, что он

все-же освободился от собственной семейки. И я спросил его, что он делает

завтра, оказалось, он сам не знает и потому канителит с ответом, а может

быть, ему не Голуби в траве - страница 31 хотелось отвечать, в конце концов он ответил, что пойдет в собор

св.Петра, и я предложил ему повстречаться около моста Ангела, перед

крепостью Ангела, у меня не было желания созидать его Голуби в траве - страница 31 опять, но я провозгласил

время, и он произнес, что придет туда в этот час.

В конце концов Рим затих. Дамский хор ушел, туристы удалились, кто-то завернул

кран, и фонтан не стал орошать высеченный из Голуби в траве - страница 31 камня Олимп богов, полубогов

и сказочных созданий. Журчание воды закончилось, оно выпало из времени.

Казалось, слышишь тишину. В тиши, которую я слышал, до меня донесся звук

его шагов, он спускался по каменным ступеням лестницы Голуби в траве - страница 31, он,

священнослужитель, диакон, как будто спускался в шахту времени. Я выглянул в

окно, увидел, как он вышел из дома, и поглядел ему вослед. Точно темный

пес, брел он через тихую вымершую площадь, пока не Голуби в траве - страница 31 свернул за угол на

улицу, ведомую к пассажу на площади Колонны. Я взял стакан с оставшимся

вином и утонувшей мухой и вылил вино и муху в раковину. Адольф был

бессилен...

Они огибали пассаж, отец был уже Голуби в траве - страница 31 у выхода на Корсо, отпрыск - еще у церкви

девы Марии; рабочие чистили мозаичный пол пассажа, одни посыпали опилками

грязь, которую нанесли люди, и выметали ее большенными метлами; другие

замазывали разведенным гипсом щели и Голуби в траве - страница 31 трещинкы в мозаике, приглаживая свежайший

гипс катком. Звук был таковой, как будто тут точат длинноватые ножики. Юдеяну

казалось, что уснувший город кидает ему вызов. Город глумился над ним.

Юдеяна раздражали не только лишь спящие Голуби в траве - страница 31 - пусть для себя изнемогают в собственных зловонных

постелях либо в объятиях похотливых жен, им не выиграть битвы жизни, - его

возмущал этот уснувший город в целом: каждое закрытое окно, любая

запертая дверь, любая штора, опущенная над витриной Голуби в траве - страница 31. Юдеяна бесило, что

город заснул не по его приказу - по другому по улицам прогуливались бы патрули в

железных касках с автоматами в руках и, выполняя приказ Юдеяна, патрули

наблюдали бы за тем, чтоб город спал; а Голуби в траве - страница 31 вот Рим спал без его разрешения, он

дерзал даже созидать сны, дерзал ощущать себя в безопасности. То, что

Рим дремлет, - это саботаж, саботаж войны, которая еще не кончена, а может

быть, по-настоящему еще Голуби в траве - страница 31 не начиналась, но это, во всяком случае, война

Юдеяна. Будь в его власти, Юдеян разбудил бы город, пусть даже трубами

иерихонскими, трубами, от звуков которых рассыпаются каменные стенки; пусть

бы город разбудили трубы Ужасного суда, в школьные Голуби в траве - страница 31 годы они вызывали у

малеханького Готлиба трепет и восхищение, а позже, просветившись, он в

собственном неверии хохотал над ними. Но власть у Юдеяна была отнята, и это

обескураживало его. Он не мог Голуби в траве - страница 31 этого вынести. В пустыне он жил как во сне.

Казарма в пустыне повиновалась ему, казарма давала ему иллюзию власти. Он

увидел стенку, облепленную свежайшими плакатами, они были еще сырые и пахли

типографской краской и клеем Голуби в траве - страница 31. И снова указ церкви висит рядом с обращением

коммунистов: обращение - красноватое и наступательное, церковный указ - белоснежный

и с трудом сохраняющий собственное достоинство. Это голоса власти - старенькой

и новейшей, но в их нет того удара кулаком Голуби в траве - страница 31, того окончательного отказа от

всякой мысли, от желания уверить в собственной правоте, нет той слепой веры в

насилие и приказ, которые Юдеян считает необходимыми; и он стал

раздумывать, уж не заключить ли ему альянс с красноватыми, он Голуби в траве - страница 31 бы их подтянул, но

небольшой Готлиб был против, он не мог терпеть этих безродных пролетариев, он

веровал в Германию, веровал в собственность, хотя и стоял за новое

рассредотачивание принадлежности - в пользу Юдеяна, в пользу Голуби в траве - страница 31 чистокровных

германцев; и поэтому, что небольшой Готлиб не желал этого, Юдеян никак не

мог пойти к коммунистам, и он занял место в строю, чтоб их убивать, но

бессильный и продажный мир мешал ему Голуби в траве - страница 31. На площади Колонны он отыскал такси и

отдал приказ отвезти себя на виа Венето, вспять в большой отель, вспять в

крепость, которая была его командным пт, командным пт

могущественного, величавого Юдеяна.

Адольфу, который не слышал, как точат длинноватые Голуби в траве - страница 31 ножики, и не лицезрел плакатов

на стенке, уснувший город казался тихим, он действовал умиротворяюще на его

беспокойную душу, ему представлялось, что он идет по большенному кладбищу,

посреди красивых памятников, посреди крестов, обвитых плющом Голуби в траве - страница 31, посреди

древних часовен, и Адольфу нравилось, что город умиротворенно дремлет, как будто

огромное кладбище, и, может быть, он сам уже погиб - ему и это нравилось, -

и он, этот покойник, шел по мертвому городку и, уже Голуби в траве - страница 31 мертвый, находил переулок,

где была гостиница для приезжих священников, они тоже лежали мертвыми на

собственных мертвых ложах в этой гостинице для мертвецов, - она, должно быть,

неподалеку. Вот уже блеснул перед ним свет негасимой Голуби в траве - страница 31 лампады.

Юдеян приостановил такси, не доезжая до гостиницы, и вылез из машины.

Гомосексуалисты разошлись по домам. Юдеяну не пришлось слушать их

воркование. Красавчики официанты в прекрасных фиолетовых фраках громоздили стулья

на столы, лениво похлопывая Голуби в траве - страница 31 по красноватому бархату сидений, пыль с примесью

парфюмерии вздымалась столбом, пахло лавандой, одеколоном "Португаль" и

туалетной водой, а улыбающаяся кросотка Лаура подсчитывала денек и в кассе

и чеки официантов, и опять сумма чеков не Голуби в траве - страница 31 сходилась с выручкой, но Лаура

улыбалась собственной дарящей счастье ухмылкой, пленительной и зияющей, не

омраченной ни единой идеей, расчудесной ухмылкой, и женолюбивый обладатель

гомосексуального бара был счастлив и милостиво принял ухмылку Лауры и счет Голуби в траве - страница 31,

который не сошелся, он был неплохим человеком и отлично зарабатывал; Юдеян

же, не увиденный ни Лаурой, ни обладателем, ни официантами, продолжал

охоту, он вел разведку местности, подсматривал в щелку уже занавешенной

двери - так отслеживает жертву Голуби в траве - страница 31 вор либо убийца; он увидел Лауру, увидел ее

ухмылку, взволновавшую и его, очарование подействовало и на него, но ухмылка

эта терзала его; на вечер Лаура подвела веки голубым карандашом, отчего

глаза стали глубокими, лицо ее было Голуби в траве - страница 31 напудрено, губки чуток подкрашены, она

казалась очень белой, казалась робкой и ласковой, как будто сотканной из

ночного сумрака, робко укрывшейся в ночи. Юдеян надавил ручку двери,

она поддалась, его рука смотрелась большой и тяжеленной на Голуби в траве - страница 31 роскошной дверной

ручке из посеребренной бронзы, но Юдеян снял руку, он помыслил: у их здесь

не разберешь, наверное, она еврейка, шлюха еврейская, а тех, кто путался в

Польше с еврейками, вздернули, и он опять надавил Голуби в траве - страница 31 ручку двери и опять

отпустил. Еврейская сука. Может, он трусит?

Швейцар отеля браво приветствовал его, приложив руку в перчатке к

козырьку фуражки, он приветствовал Юдеяна как командующего, который был

тут королем, хотя Голуби в траве - страница 31 и под чужой фамилией. Обтянутые шелком стенки

блестели, комната напоминала номер в шикарном борделе, небольшому

Готлибу и во сне не снился таковой шик. Почему он не прихватил эту девчонку?

Почему не увез ее с собой? Он бы Голуби в траве - страница 31 взял ее, а позже вышвырнул вон. Ему было

бы приятно взять ее и приятно изгнать вон. На камчатном покрывале кровати

разлегся шелудивый кот Бенито. Он потянулся, выгнул спину, замигал. Юдеян

почесал его Голуби в траве - страница 31 облезлую шкуру. От кота разило. Разило по всей комнате. Кот

саркастически посмотрел на него, точно желал сказать: "Ты уже пережил себя, ты

бессилен". Можно ли приказать швейцару привести какую-нибудь девчонку?

Было время, когда Юдеян мог отдавать Голуби в траве - страница 31 такие приказы. Он мог бы приказать,

чтоб ему привели сотку девчонок. Он мог обымать их, а потом

приговаривать к погибели. Не позвонить ли Еве? Вот перепугались бы в ее

бюргерском отеле. Ночами там Голуби в траве - страница 31 страшатся. Там страшатся погибели. Почему бы Юдеяну

не испугать бюргерский отель? Может быть, сейчас, ночкой, он сумел бы

побеседовать с Евой откровенно. Он мог бы объясниться с ней. Удобнее

висеть на телефоне. Приказ об отправке на Голуби в траве - страница 31 тот свет передают по

радио либо по телеграфу. Для этого не являются лично. Ева - немецкая

дама, нацистка, она должна осознать его, она должна осознать, что Юдеян еще

не погиб, что он еще Голуби в траве - страница 31 блуждает по краю жизни. Ева - немецкая дама, как

те дамы, которые пели у фонтана красивую немецкую песню, но она выше,

чем те дамы, она дама, навеки преданная фюреру, и она - супруга Юдеяна,

она сообразила бы Голуби в траве - страница 31 его. Тупо со стороны Юдеяна страшиться встречи с Евой. Почему

его тянет к этой южанке, к этой, может быть, даже еврейской девчонке из

фиолетового бара? Она же не в его вкусе. Чужая кровь Голуби в траве - страница 31. Но в ней есть что-то

такое, почему он возжелал конкретно ее. Точнее всего, она шлюха. Либо все таки

еврейка. Тощая похотливая еврейская шлюха. Связь с ней - расовая измена.

Ему нечего страшиться этой девчонки. Он Голуби в траве - страница 31 готов ее возненавидеть. Вот в чем

дело, ему нужна дама, чтоб ее непереносить, для его рук, для его тела

необходимо другое тело, нужна другая жизнь, которую можно непереносить и

убить, - живешь только убивая Голуби в траве - страница 31, а кто еще, не считая девчонки из бара,

доступен ненависти Юдеяна! У него отняли власть. Он бессилен...


Ева спала, она спала вытянувшись. Она спала на узенькой односпальной

кровати тесноватого номера, спала все такая же напряженная Голуби в траве - страница 31, только волосы были

расплетены, распущены, похожие на пожелтевшую, позабытую в поле пшеницу, на

неубранную траву, уже выцветшую и поблекшую, но она спала прочно, без

сновидений, тупо открыв рот, немного посапывая, тело ее пахло, как Голуби в траве - страница 31 пенки

вскипяченного молока, - уснувшая яростная Норна ночного бездумья...


Предавшись ночному бездумью, спал Дитрих Пфафрат и звучно храпел в той

же гостинице, но на более мягенькой постели. Вино, выпитое им совместно с

родителями и другими Голуби в траве - страница 31 германцами такого же круга и тех же взглядов, не заморило

его, открытый чемодан стоял около самой кровати, ибо Дитрих был старателен

и прилежен и даже во время замечательной домашней поездки в Италию

продолжал готовиться к ответственному Голуби в траве - страница 31 муниципальному экзамену по

юриспруденции; он был уверен, что выдержит его, но все таки читал

юридическую литературу, которую привез с собой. Форменную фуражку

студенческой компании Дитрих тоже прихватил с собой - ведь всегда можно

повстречать членов других компаний Голуби в траве - страница 31 и устроить развеселую попойку. Фуражка с

цветной лентой лежала рядом со сводом законов: Дитрих был уверен в том,

что студенческая компания я закон посодействуют ему в жизни. В открытом

чемодане лежали еще карты Голуби в траве - страница 31 дорог. Дитрих охотно водил машину

обер-бургомистра, собственного отца, и кропотливо отмечал крестиком те места,

которые следовало посетить, наименования этих мест он записывал на особенный лист

бумаги и аккуратненько регистрировал имеющиеся там достопримечательности, а

красноватым карандашом подчеркивал Голуби в траве - страница 31 места боев - их тоже было надо оглядеть -

и четкие даты схваток. Около чемодана лежал журнальчик. Дитрих бросил его


golografiya-i-ee-primenenie-referat.html
gologramma-zhizni-prichinno-sledstvennaya-svyaz-doklad.html
golos-cheloveka-referat.html