Голуби в траве - страница 4


вообразить-то невообразимо, чтоб накрашенная, надушенная особа стояла у

доски в германской школе, чтоб она каникулы проводила в Париже, слушала

лекции в Нью-Йорке либо Бостоне, штат Массачусетс, бог ты мой, волосы

шевелятся от кошмара, нет, этому Голуби в траве - страница 4 не бывать, мы - бедная страна, и в этом

наша добродетель. Кэй посиживала рядом с Кэтрин Уэскот. Кэй был 20 один

год. Кэтрин Уэскот - 30 восемь. "Ты влюблена в зеленоватые глаза Кэй, -

произнесла ей Милдред Бернет, - зеленоватые глаза Голуби в траве - страница 4, кошачьи глаза, лживые глаза".

Милдред было 40 5 лет, она посиживала впереди. Один денек им был отведен

на осмотр городка, два других - на поездку по американской оккупационной

зоне. Кэтрин записывала все, что гласил человек из южноамериканского Голуби в траве - страница 4 бюро

путешествий "Экспресс", стоявший рядом с шофером. Она задумывалась: "Попробую-ка

использовать на уроке истории, это ж исторический материал, Америка в

Германии, stars and stripes [звездно-полосатый флаг (англ.)] над Европой,

я это сейчас лицезрела Голуби в траве - страница 4, сама прочуяла". Кэй решила не записывать во

время экскурсий. И так практически ничего не удавалось узреть. Только в отеле

Кэй переписывала в собственный путной ежедневник самое существенное из конспекта

Кэтрин. Кэй была разочарована. Романтичная Голуби в траве - страница 4 Германия? Тут некий

мрак. Страна поэтов и философов, музыки и песен? Люди на вид, как и везде.

На перекрестке стоял негр. "Bahama-Joe" неслось из транзистора. Все как в

Бостоне, совершенно как на Голуби в траве - страница 4 окраине Бостона. Возможно, другую Германию придумал

доктор с кафедры германистики в их институте. Его звали Кайзер, до

30 третьего года он жил в Берлине. Ему пришлось эмигрировать.

"Наверное, он испытывает тоску по родине, - задумывалась Кэй, - ведь это

как Голуби в траве - страница 4-никак его родина, он и лицезреет ее по другому, чем я, Америку он не любит,

зато тут, он считает, одни поэты, тут меньше поглощены делами, чем у

нас, но ж его принудили отсюда Голуби в траве - страница 4 уехать, почему? Он таковой милый, и у нас

в Америке есть поэты, писатели, и, как гласит Кайзер, большие писатели,

но какую-то разницу он все таки лицезреет: Хемингуэй, Фолкнер, Вулф Голуби в траве - страница 4, О'Нил,

Уайлдер; Эдвин живет в Европе, совершенно разорвал с нами, и Эзра Паунд тоже, у

нас в Бостоне жил Сантаяна, у германцев есть Томас Манн, да и тот в Америке,

даже весело, и он Голуби в траве - страница 4 в изгнании, а еще у их были Гете, Шиллер, Клейст,

Гельдерлин, Гофмансталь; Гельдерлин и Гофмансталь - возлюбленные поэты доктора

Кайзера, и элегии Рильке, Рильке погиб в 20 шестом, кто же у их

сейчас? Посиживают на Голуби в траве - страница 4 развалинах Карфагена и льют слезы, отлично б ускользнуть,

побыть без группы, вдруг я с кем-нибудь познакомлюсь, к примеру с поэтом,

я, южноамериканская женщина, поговорю с ним, скажу ему, чтобы не Голуби в траве - страница 4 печалился, но

Кэтрин от меня ни на шаг, прямо надоела, я уже взрослая, она не желает,

чтобы я читала "За рекой, в тени деревьев", произнесла, что такую книжку вообщем

не нужно было печатать, а, фактически Голуби в траве - страница 4, почему, из-за малеханькой графини?

Любопытно, а я смогла б вот так сходу?" - "Какой мерклый город, - задумывалась

Милдред, - и как плохо одеты дамы". Катрин отметила в блокноте:

"Тяжелое положение дам все еще очень разумеется Голуби в траве - страница 4, равноправия с мужиком

не достигнуто". Об этом она будет гласить в женском клубе штата

Массачусетс. Милдред задумывалась: "Какой идиотизм - путешествовать с группой,

где одни дамы, представляю, как мы всем омерзели, дама - слабенький

пол Голуби в траве - страница 4, путешествие мучительное, а что видишь? Ничего. Который год попорядку

впутываюсь в это дело, опасное семя, истязатели евреев, на каждом немце

железная каска, да где же все это? Мирные люди, бедны, естественно, цивилизация

боец, _не веруй тому, кто гласит Голуби в траве - страница 4 "без меня"_, Кэтрин не любит Хемингуэя,

зашипела как гусыня, когда Кэй взяла книжку, уж вот ужасная книжка, графиня

ложится в кровать со старенькым майором, Кэй тоже легла бы с Хемингуэем,

только где же Голуби в траве - страница 4 его найдешь, заместо этого Кэтрин приносит ей перед сном в

кровать шоколад. Кэй, душечка, ах, зеленоватые глаза, они сводят ее с мозга, это

что такое? Ну, естественно, же, писсуар, такое вот вижу Голуби в траве - страница 4, а монументы

пропускаю, уж не обратиться ли к психиатру? Какой смысл? Очень поздно, в

Париже на схожих местах - листы гофрированной стали, как недлинные

повязки на бедрах у готтентотов, чтобы юные люди не стеснялись, что ли?"


Зеленоватый свет Голуби в траве - страница 4. Мессалина ее увидела. Похотливая супруга Александра. Эмилия

желала улизнуть, спрятаться, но попытка скрыться в туалет не удалась:

это был писсуар для парней, прямо на углу улицы. Эмилия сообразила это только

тогда, когда увидела Голуби в траве - страница 4 впереди себя парней, застегивающих на ходу штаны.

Эмилия перепугалась, спотыкнулась, оглушенная аммиачными парами и запахом

дегтя, у нее в руках был тяжкий портплед, забавнй потешный портплед

карикатуристов, еще мало - и она натолкнулась бы Голуби в траве - страница 4 на мужские спины, спины,

над которыми в ее сторону поворачивались головы, глаза, вдумчиво

устремленные в пустоту, глупые лица, принимавшие удивленное выражение.

Мессалина не теряла из виду выслеженную жертву; она отпустила такси,

которое взяла, чтоб Голуби в траве - страница 4 ехать к парикмахеру; было надо обесцветить и начесать

волосы. Сейчас она ожидала у выхода из туалета. Сгорая от стыда, Эмилия

выбежала из мужского укрытия, и Мессалина заорала ей: "Эмилия, детка, ты

что, уличных знакомств ищешь? Рекомендую Голуби в траве - страница 4 для тебя крошку Ганса, компаньона

Джека, ведь Джека ты знаешь, все они у меня бывают. Ну, здравствуй, как

дела, дай поцелую тебя, лицо у тебя такое свежее, румяное. Ты совершенно

зачахла, заходи-ка Голуби в траве - страница 4 вечером ко мне, будет компания, может быть, приедет

писатель Эдвин, он, молвят, уже в городке, я с ним не знакома, не слышала

даже, что он там написал, знаю, что получил премию. Джек его наверное

затащит, познакомим Голуби в траве - страница 4 его с Гансом, повеселимся!" Эмилию скоробливало, когда

Мессалина называла ее деткой, она терпеть не могла Мессалину, когда та упоминала

Филиппа, неважно какая реплика Мессалины смущала ее и оскорбляла, но потому что в

супруге Александра Голуби в траве - страница 4, в этой великанше атлетического сложения, она лицезрела

подобие гадкого беса, от которого никуда не деться, всесильную и не

брезгающую насилием особу, помпезный и уродливый памятник, то она каждый

раз испытывала трепет и, встречаясь с ней Голуби в траве - страница 4, с памятником, делала книксен,

совершенно как малая девченка, и смотрела на памятник снизу ввысь, что еще

посильнее разжигало Мессалину: утонченная вежливость Эмилии приводила ее в

непередаваемый экстаз. "Она соблазнительна, - задумывалась Мессалина, - для чего она

живет Голуби в траве - страница 4 с Филиппом? Она его любит, другой предпосылки нет, вот хохот, я длительно

этого не могла раскусить, наверное, взял ее женщиной, такие браки бывают,

1-ый мужик, спросить ее? Нет, не рискну, одета не ахти Голуби в траве - страница 4, все потрепано,

фигура что нужно, и с лица не дурнушка, всегда отлично смотрится, а мех

плохой, беличий, нищая она принцесса, любопытно, какова в кровати?

Думаю, хороша. Джек на нее издавна нацелился, тело Голуби в траве - страница 4 как у мальчишки, а вдруг

Александр? Да она и не придет, разве что с Филиппом, он угробит девченку,

ее нужно выручать, живет на ее средства, бездарность, Александр просил его

состряпать сценарий, а он что сделал Голуби в траве - страница 4? Ничего, стеснялся да отшучивался,

после вообщем пропал, играет в непроницаемого, непризнанный гений, из числа тех

писак, завсегдатаев "Романского кафе" в Берлине и парижских кабаре, к тому же

кичится, чучело ну и только, жалко девченку, смазливая Голуби в траве - страница 4 и ротик

чувственный". А Эмилия задумывалась: "Ну и везет же мне, угораздило ее

повстречать, когда иду с вещами, непременно кого-нибудь да встречу, стыд

какой, этот идиотический плед, она, естественно, сходу догадается, что я иду в

ломбард Голуби в траве - страница 4, к старьевщикам, несу что-то продавать, на мне написано, слепой, и

тот бы увидел, начнет язвить, расспрашивать о Филиппе, о его книжке, дома

лежат белоснежные нетронутые листы бумаги, стыд какой, он, я Голуби в траве - страница 4 знаю, мог бы

написать книжку, но не выходит, _военная провокация - начало мировой

войны_, что она осознает? Эдвин для нее - только имя в газете, ни одной

его строки не прочитала, знаменитости собирает, даже Гренинг,

врач Голуби в траве - страница 4-феномен, был у нее дома, правда ли, что она бьет Александра, когда

застает его с другими дамами, что она осознает? Нужно торопиться, зеленоватый

свет..."


Зеленоватый свет. Они двинулись далее, "Bahama-Joe". Сощурившись, Йозеф

поглядел на "Колокол", старенькую гостиницу Голуби в траве - страница 4. Сгорев до основания, она сейчас

воскресла в виде дощатого барака. Йозеф потянул собственного темного властелина

за рукав: "Желаете пить пиво, мистер? Тут очень не плохое пиво". В его

взоре была надежда. "О пиво", - произнес Одиссей Голуби в траве - страница 4. Он засмеялся, его

широкая грудь вздымалась и опускалась от хохота: волны Миссисипи. Он

хлопнул Йозефа по плечу: у того подогнулись колени. "Пиво!" - "Пиво!" Они

вошли, вошли в старенькый, именитый, уничтоженный, вновь восстановленный

"Колокол", рука об руку Голуби в траве - страница 4, "Bahama-Joe", они пили: пена лежала на их губках,

как снег.


Филипп задержался перед маленьким магазином, торговавшим пишущими

машинками. Он рассматривал витрину. Это - один обман. Он не решался войти.

Тощая графиня Голуби в траве - страница 4 Анна - только деловая, бессердечная и бессовестная,

всем и каждому популярная особа из семьи закулисных политиканов, которые

посодействовали Гитлеру стать рейхсканцлером, за что тот, придя к власти, истребил

всю семью, кроме тощей Анны, нацистка с удостоверением Голуби в траве - страница 4 жертвы

нацизма (нацисткой она была по природе, а удостоверением воспользовалась по

праву), - тощая графиня Анна встретила в грустном кафе грустного

Филиппа, создателя нелегальной в 3-ем рейхе и позабытой после падения

третьего рейха книжки, и, всегда Голуби в траве - страница 4 отличавшаяся предприимчивостью и

склонностью к трепотне, вступила в разговор и с ним. "Ограниченна, очень

ограниченна, боже мой, что ей необходимо?" - "Вы не должны болтаться без дела,

Филипп, - внушала она ему, - на что это похоже? Человек с Голуби в траве - страница 4 вашим талантом!

Нельзя жить на средства супруги. Нужно уметь себя вынудить, Филипп. Почему вы

не напишете сценарий? Вы же знакомы с Александром? Вы ведь человек со

связями. Мессалина сулит вам огромное будущее!" Филипп Голуби в траве - страница 4 слушал и задумывался:

"Какой сценарий? О чем она гласит? Таковой, какие пишутся для Александра?

Либо для Мессалины? _Выходит на экраны, любовь эрцгерцога_, не могу я этим

заниматься, ей разве втолкуешь? Нет, не Голуби в траве - страница 4 могу, не разбираюсь я в этом,

_любовь эрцгерцога_, для меня это пустые слова, киноэмоции - ересь,

реальная ересь, выше моего осознания, кто пойдет глядеть такую чушь?

Считается, что все пойдут, я в это не Голуби в траве - страница 4 верю, я этого не знаю и знать не

желаю!" - "А если вы не желаете, - произнесла графиня, - тогда займитесь

чем-нибудь другим, продавайте ходкий продукт, у меня есть возможность

достать запатентованный клей, он везде нужен, ходите Голуби в траве - страница 4 по домам и предлагайте.

Сегодня ни одна упаковка не обходится без запатентованного клея, экономия

времени и средств. Войдите в 1-ый попавшийся магазин, и две марки уже в

кармашке. За денек можно реализовать 20, а то Голуби в траве - страница 4 и 30 пузырьков - вот и

считайте!" Такой был разговор с тощей деловой Анной, трепотня, но над этим

стоило поразмыслить, он посиживает в луже, нет, стоит с пузырьком клея - он

раскрыл дверь. Сработала сигнализация, резкий звонок Голуби в траве - страница 4 испугал Филиппа. Он

вздрогнул, как вор. Его рука в кармашке пальто конвульсивно стиснула

запатентованный клей графини. Пишущие машинки, сверкали, залитые неоновым

светом, и Филиппу почудилось, что кнопки осклабились ему навстречу: строй

букв стал глумящейся разинутой пастью, алфавит скупо Голуби в траве - страница 4 щелкнул оскаленными

зубами. Разве Филипп не писатель? Не властелин пишущих аппаратов? Их

ничтожный властелин! Стоит ему открыть рот и произнести магическое слово, как

они застучат: угодливые исполнители. Магического слова Филипп не знал. Он

запамятовал его. Ему Голуби в траве - страница 4 нечего сказать. Ему нечего сказать людям, которые по ту сторону окна

проходят мимо. Эти люди обречены. Он тоже обречен. Он обречен по другому, чем

люди, которые проходят мимо. Да и он обречен. Само Голуби в траве - страница 4 это место обречено

временем. Обречено на шум и молчание. Кто гласит? О чем говорится? _Как

Эмми познакомилась с Герингом_, орали с каждой стенки пестрые плакаты.

Сенсация века. Что находил тут Филипп? Он Голуби в траве - страница 4 никому не нужен. Он конфузлив. Ему

не хватает мужества обратиться к обладателю магазинчика, коммерсанту в

стильном костюмчике, куда более новеньком, чем костюмчик Филиппа, и предложить ему

графский клей, эту, как сейчас казалось Филиппу, совсем ненадобную и

несуразную штуку Голуби в траве - страница 4. "У меня нет чувства действительности, нет серьезности, вот

коммерсант - тот человек суровый, я же не могу принять серьезно того, чем

все занимаются, просто забавно что-то ему продавать, а не считая того Голуби в траве - страница 4, я

очень конфузлив, пусть чем желает, тем и заклеивает посылки, какое мне до

этого дело? Для чего ему заклеивать посылки? Чтоб рассылать пишущие машинки,

а для чего их рассылать? Чтоб зарабатывать средства, отлично питаться Голуби в траве - страница 4, отлично

одеваться, спать крепким сном, вот за кого Эмилии было надо выйти замуж. А

что делают те, кто купил у него машинки? Желают с помощью их зарабатывать

средства, отлично жить, нанимают секретарш, глядят на их коленки, диктуют Голуби в траве - страница 4:

"Глубокоуважаемые господа, реальным подтверждаем получение Вашего письма,

датированного...", да я б им в лицо рассмеялся, заместо этого они нужно мной

смеются, они правы, я - лузер, с Эмилией веду себя криминально, я

бесталантен Голуби в траве - страница 4, конфузлив, ненужен: германский писатель". - "Что вам угодно?"

Элегантно одетый коммерсант склонился перед Филиппом, он, как и все, лез

из кожи вон. Филипп скользнул взором по полкам, где стояли полированные,

смазанные маслом машинки, способные на хоть Голуби в траве - страница 4 какой подкол опасные изобретения,

которым человек поверяет мысли, известия, послания, объявления войны. Здесь

же он увидел диктофон. Это был звукозаписывающий аппарат, как-то два раза

Филипп начитывал на магнитофонную ленту текст собственных Голуби в траве - страница 4 радиопередач. На

аппарате стояло: "Репортер". "Репортер ли я? - пошевелил мозгами Филипп. - С таким

прибором я мог бы сделать репортаж, поведать о для себя, что я очень

конфузлив, бесталантен, не способен реализовать пузырек клея, что я выше Голуби в траве - страница 4 того, чтоб

писать сценарий для Александра и приспособляться ко вкусу проходящих мимо,

и что мне не под силу поменять их вкус, вот в чем дело, я никому не нужен,

смешон, я и сам считаю, что Голуби в траве - страница 4 я смешон и никому не нужен, но я вижу других,

этого коммерсанта к примеру, который представил, как будто ему получится мне

что-то реализовать, в то время как я не могу Голуби в траве - страница 4 отважиться и всучить ему клей, и он

мне кажется таким же забавным и ненадобным, как и я!" Обладатель магазина

выжидательно смотрел на Филиппа. "Я желал бы посмотреть вон на тот

диктофон", - произнес Филипп. "Пожалуйста, - ответил Голуби в траве - страница 4 стильный государь, -

последняя модель, лучше вы не отыщите". Он старался вовсю. "Высококлассный

аппарат. Ваш расход мгновенно окупится. Всюду, где угодно, вы можете

диктовать письма, в машине, в кровати, во время путешествия. Попытайтесь,

прошу вас..." Он включил Голуби в траве - страница 4 запись и протянул Филиппу небольшой микрофончик.

Лента перекручивалась с одной бобины на другую. Филипп стал гласить:

"Новенькая газета" вожделеет, чтоб я проинтервьюировал Эдвина. Я мог бы взять с

собой этот аппарат и записать Голуби в траве - страница 4 нашу беседу. Но стать перед Эдвином в

качестве корреспондента мне постыдно. Не исключено, что он опасается

журналистов. Он сочтет своим долгом сказать несколько общих и разлюбезных

слов. Меня это оскорбит. Я буду Голуби в траве - страница 4 смущяться. Очевидно, он не знает меня. С

другой стороны, я рад, что увижу Эдвина. Я его ценю. Встреча может

оказаться и приятной. Я бы погулял с ним по парку. А может, все-же

клей..." Он Голуби в траве - страница 4 испуганно тормознул. Коммерсант разлюбезно улыбнулся и произнес:

"Означает, вы - журналист? Наш "Репортер" заполучили уже многие журналисты".

Он перемотал ленту, и Филипп услышал, как его свой глас передает

его собственные мысли об Эдвине и предполагаемом интервью Голуби в траве - страница 4. Странноватое дело,

все, что произносил глас заполняло его стыдом. Это был эксгибиционизм,

умственный эксгибиционизм. То же самое, если бы он разделся донага.

Его свой глас и слова, которые он произносил, испугали Филиппа Голуби в траве - страница 4, и

он обратился в бегство.


...на их губках, как снег. Они обтерли губки и вновь нырнули с головой в

глиняные кружки, крепкое пиво, оно пошло в их, сладкое, горьковатое, клейкое,

благоуханное, оно струилось через горло Голуби в траве - страница 4. "Пиво!" - "Пиво!". Одиссей и Йозеф

выпили за здоровье друг дружку. Около Йозефа на стуле стоял небольшой

транзисторный приемник. Он играл сейчас "Candy" ["Конфетка" (англ.); также

ласкательное женское имя]: "Candy-I-call-my-sugar-candy Голуби в траве - страница 4" [Кэнди, мою

сладкую, я кличу Кэнди (англ.)]. Кое-где очень далековато вертелась пластинка,

невидимая и почтя беззвучная неслась мелодия по воздуху, а тут, в кафе,

на гостиничном стуле, звучал слащавый глас, глас Голуби в траве - страница 4 тучного человека,

недурно зарабатывающего своим слащавым голосом, который пел:

"Candy-I-call-my-sugar-candy". "Колокол" никогда не пустовал. Деревенские

обитатели в одежке из грубого сукна, которые желали кое-что приобрести в Голуби в траве - страница 4 городке,

и торговцы, чьи лавки находились вблизи и которые желали кое-что

реализовать деревенским жителям, ели вареную телячью колбасу. Парикмахер Клет

пальцами счищал кожицу со светлого фарша и набивал для себя рот.

"Candy-I-call-my-sugar Голуби в траве - страница 4-candy". Клет с удовольствием чавкал и причмокивал.

Еще пару минут вспять его руки перебирали волосы Мессалины. "Мессалина

- супруга актера, Александр снимается в кинофильме "Любовь эрцгерцога", кинофильм

наверное будет стоящий". "Волос у Голуби в траве - страница 4 вас, боярыня, суховат, не желаете ли

жировой массаж? Супруг ваш сейчас в мундире, заблаговременно предвкушаю,

_любовь эрцгерцога_, германские киноленты все таки самые наилучшие, уж этого им у

нас не отнять". Сейчас Мессалина посиживает под сушильным аппаратом. Осталось

5 минут Голуби в траве - страница 4. Еще одну порцию? Мясо такое нежное, все пальцы в соусе.

"Candy-I-call-my-sugar-candy". За одним из столов греки игрались в кости.

Вид у их был отчаянный: того и Голуби в траве - страница 4 гляди гортань друг дружке перережут. Потеха!

"Эй, Джо, может, рискнешь? Поставишь бакс, выиграешь 5, а?" - "Дурные

люди, мистер!" Йозеф поднял лицо от пивной кружки и, заморгав, преданно

поглядел на Одиссея, собственного государя. Грудь Одиссея заколыхалась от

хохота Голуби в траве - страница 4, волны Миссисипи, кто ему что сделает? "Пиво!" - "Пиво!". Под

круглым сводом было комфортно. Итальянские торговцы измеряли рулоны материи,

малеханькими проворными ножницами отрезали от рулонов кусочки: штапель с

английским клеймом. Два набожных еврея нарушали Голуби в траве - страница 4 Моисеев закон. Они ели

некошерную еду, зато ничего свиного они не ели, незапятнанные от греха,

непорочные скитальцы, нескончаемые паломники, вечно на пути в Израиль, вечно в

грязищи. _Бои на Геннисаретском озере_. Кто-то Голуби в траве - страница 4 говорил о десантной

операции в Нарвике под командованием Дитля, "Мы были за Полярным кругом",

другой вспоминал о Киренаике, о Ливийской пустыне и "солнце Роммеля", они

побывали в почти всех странах, они шли и побеждали Голуби в траве - страница 4, старенькые боевые камрады,

незабвенные деньки, мемуары рвались наружу, один служил в войсках СС:

"Ты бы лицезрел, старина, как в Тарнополе они вскакивали, стоило шарфюреру

свистнуть". - "А ты заткнись, говорю, давай до дна, все Голуби в траве - страница 4 одно дерьмо!"

Положив руки друг дружке на плечи, они запели: "Великолепен был тот

эдельвейс". "Пиво!" - "Пиво!" Кругом сновали девицы, дородные девицы,

девицы с грубыми лицами. "Candy-I...".


"...call-the-States!" [вызываю Штаты (англ.)] Вашингтон Прайс Голуби в траве - страница 4 стоял в

обитой изнутри телефонной кабине в большущем зале переговорного пт при

Южноамериканском магазине. Он обливался позже. Он вытер пот со лба, и его

носовой платок неспокойно, точно белоснежная птица в клеточке, запорхал под

электронной Голуби в траве - страница 4 лампочкой, освещавшей душную кабину мерклым светом.

Вашингтон заказал разговор с Батон-Ружем, своим родным городом в штате

Луизиана. Четыре часа утра было на данный момент в Батон-Руже, там еще не поднялось

солнце Голуби в траве - страница 4. Настолько ранешний телефонный звонок наверное испугал их, он не сулил

ничего неплохого, известие о несчастье, рассеянные стоят они в коридоре

малеханького чистоплотного домика, в аллее шелестят деревья, ветер шелестит в

верхушках вязов, к элеваторам Голуби в траве - страница 4 подъезжают составы, груженные пшеницей баржи

подплывают к пристани, надсаживается буксир, Вашингтон увидел их, собственных

стариков, отца в полосатой пижаме, мама в накинутом на плечи халате, он

на уровне мыслей представил для себя, как они канителят, как Голуби в траве - страница 4 страшатся, он уже протянул руку

к трубке, она же протянула руку, чтоб удержать его, утренний звонок, вопль

ворона, предвещающий неудачу в их домике, который они сберегали, с таким трудом

поддерживали, хижина дяди Тома, каменный домик, домик Голуби в траве - страница 4 цветного гражданина,

добропорядочного человека, но телефон звонил издалека, его глас шел из

мира белоснежных, агрессивного мира, глас, который стращал их, хотя они его скупо

ожидали, еще до того, как в телефонной трубке Голуби в траве - страница 4 раздался шорох и ожидание

реализовалось, они уже знали, что это его глас, глас их отпрыска, почему он

остался? Их блудный отпрыск, не надо было забивать телят, его самого

предопределили на убой, он прошел через всю Голуби в траве - страница 4 войну и остался живой, он

отслужил собственный срок и остался в армии, для чего ему это нужно? Германия,

Европа, их ссоры так далеки, российские, почему же не российские? Наш отпрыск

сержант, его фото в военной форме - на Голуби в траве - страница 4 буфете, меж мельхиоровым

кофейником и радиоприемником, _красные наступают, детки обожают леденцы_,

чего он желает? Ах, они догадывались, и он знал, что они догадываются:

происшествия! Старик снимет трубку, назовет свое имя, его Голуби в траве - страница 4 отец - старший

на элеваторе. Вашингтон кувыркался в зерне, в один прекрасный момент он чуть не задохнулся,

малыш в комбинезончике в красно-белую полоску, темный гномик среди

обилия, среди большого желтоватого пшеничного моря: хлеба. "Алло!" На Голуби в траве - страница 4 данный момент

ему придется сказать: Карла, белоснежная дама, ребенок, он больше не

возвратится, он женится на белоснежной даме, ему необходимы средства, средства, чтоб

жениться, средства, чтоб спасти малыша, этого им нельзя гласить, Карла

угрожает пойти к Голуби в траве - страница 4 доктору. Вашингтон желает, чтоб старики дали ему часть

того, что скопили, он объявит им, что женится, он скажет о ребенке,

разве они усвоют? Они усвоют. Происшествия, отпрыску нужна помощь. Ничего

неплохого: грех. Но Голуби в траве - страница 4 грех не перед богом - грех перед людьми. Они уже лицезреют

дочь чужого племени в негритянском квартале Батон-Ружа, даму с другим

цветом кожи, даму с другого края земли, с другой стороны рва, лицезреют

район цветных, улицу расового Голуби в траве - страница 4 неравенства, как он будет жить с ней? Каково

ему будет, когда она начнет рыдать? Очень тесен будет им дом, домик в

гетто, чистенькая хижина дяди Тома и шелест деревьев в аллее, неторопливое

течение реки, широкой Голуби в траве - страница 4 и глубочайшей, а в глубине - покой, музыка из

соседского дома, шепот голосов по вечерам, черных голосов, этого для нее

очень много, очень много голосов, и все таки только один глас очень

сдавленный Голуби в траве - страница 4, очень глухой, очень близкий, очень черный, чернота, и

ночь, и воздух, и тела, и голоса как тяжкий бархатный занавес, тыщами

складок закрывающий денек. Вот наступит вечер - поведет ли он ее на танцы в

гостиницу "Наполеон"? Вашингтон Голуби в траве - страница 4 это осознает, соображает не ужаснее, чем они,

его старенькые предки, добрые старенькые предки в коридоре дома под

шелестящими деревьями, у журчащей реки, в бархатных складках ночи, перед

входом в бар "Наполеон" будет висеть табличка с Голуби в траве - страница 4 надписью, вечерком, перед

началом танцев, перед неприятельской дамой, неприятельской подругой, любимой

из неприятельского стана, которую он не захватил, как добычу, а достигнул,

выслужил, подобно Иакову, домогавшемуся Рахили, никто не увидит этой

надписи, но все прочитают ее Голуби в траве - страница 4, в очах каждого из их можно будет прочитать:

_белых требуют не входить_. Разговор заказан. Вашингтон гласит по телефону

через океан, его глас опережает утреннюю зарю, глас его отца невесело

выплывает из ночи, а на Голуби в траве - страница 4 табличке, некогда прикрепленной к той двери

на переговорном пт, которую прикрыл за собой Вашингтон Прайс, была

надпись: _только не для евреев_. Об этой табличке вызнал тогда президент

Рузвельт, ему сказали о ней дипломаты и журналисты Голуби в траве - страница 4, и, сияя у камина, он

говорил о звезде Давидовой - звезде страданий, и речь, произнесенная

им у камина, волнами бежала в эфир и излучалась из приемника, стоявшего

рядом с мельхиоровым кофейником в хижине дяди Тома, и Голуби в траве - страница 4 распускалась в

сердцах. Вашингтон стал бойцом и пошел на войну, _вперед,

солдаты-христиане_, и в Германии пропали скверные лозунги и были сорваны,

сожжены и спрятаны таблички с неестественными надписями, заставлявшие

багроветь Голуби в траве - страница 4 каждого, кто их лицезрел. Вашингтон получил военные заслуги, зато в

отечестве, которое прикрепило ему на грудь орденскую планку и медали за

отвагу, в его отечестве утвердились надменные надписи, укоренились

мысли выродков, непринципиально, были они написаны Голуби в траве - страница 4 большенными знаками либо нет, и

вывешены таблички: _только для белых_. Происшествия. Вашингтон совершенно в

их запутался. И вот он грезит, рассказывая родителям о собственной

любимой (Ах, ее нельзя не обожать! Нельзя не обожать? Да разве это не

высокомерие Голуби в траве - страница 4? Высокомерие с его стороны? Вашингтон против всех? Вашингтон -

рыцарь, сражающийся с предрассудками и беззаконием?), он грезит и,

мечтая, он лицезреет себя обладателем малеханького отеля, славный, комфортный бар, а

на двери венок из разноцветных, никогда Голуби в траве - страница 4 не потухающих лампочек обрамляет

надпись: _вход открыт для всех_ - и это будет его гостиница, Washington's

Inn [гостиница Вашингтона (англ.)]. Как им объяснить это? Он далековато в

Германии, они далековато на берегу Миссисипи, и громаден Голуби в траве - страница 4 мир, и свободен мир, и

грешен мир, и в мире ненависть, и много насилия в мире, почему? Поэтому

что все страшатся. Вашингтон вытирает влажное от пота лицо. Белоснежный носовой

платок порхает пойманной Голуби в траве - страница 4 птицей в клеточке. Они переведут ему средства, добрые

старенькые предки, средства на женитьбу, средства на роды: средства - это тягостный

труд, пот, томные лопаты, полные зерна, средства - это хлеб и новые

происшествия, и нам сопутствуют неудачи...


Но в ее Голуби в траве - страница 4 теле шевелился ребенок, и поэтому она тоже страшилась видимых и

невидимых табличек снов царя Небукадне, валтасаровых надписей, которые

могут прогнать ее из рая автоматических кухонь и таблеток с гарантией.

_Только для Голуби в траве - страница 4 белоснежных, только для черных_, это касалось их обоих, и, сам того

не зная и не хотя, отец ее отпрыска отправился вести войну за то, чтобы было

_только не для евреев_. Ей был нежелателен новый ребенок, черный Голуби в траве - страница 4,

разномастный, который лежал в собственном убежище, еще не зная, что он станет

одичавшим плодом, лишенным ухода садовников, что вина и упреки обременят его

жизнь еще до того, как он заслужит упреки и чем-нибудь провинится Голуби в траве - страница 4, и она

стояла в кабинете доктора, длительно он еще будет ее осматривать? Она все знала

сама, ей незачем было садиться в кресло, она желала хирургического

вмешательства, скоблежки, он должен ее выручить, разве он ей Голуби в траве - страница 4 не должен?

Сколько он уже получил? Кофе, сигареты, дорогую водку, и это в такое

время, когда не было ни кофе, ни сигарет, ни водки, не было даже горьковатой

сивухи, он брал, а за Голуби в траве - страница 4 что? Чтоб делать промывание, ощупывать, позволять

для себя избыточное. "Хватал меня за грудь, изволь сейчас посодействовать мне". Он же,

доктор Фрамм, дамский доктор, гинеколог и хирург, знал, что конкретно от него

требуется, знал Голуби в траве - страница 4 еще до того, как она открыла рот, знал, что значит ее

возрастающий животик, и задумывался: "Клятва Гиппократа, ты не имеешь права прерывать

жизнь, теперь-то она кому нужна, эта клятва? Кто о ней помнит Голуби в траве - страница 4? Эвтаназия,

после каждой таковой операции голова трещит как с похмелья, умерщвление

сумасшедших, убийство еще не показавшихся на свет; написанная

готическими знаками, эта клятва висит у меня в коридоре, перед входом в

приемную, коридор практически не освещается, она там Голуби в траве - страница 4 полностью на месте, что такое

жизнь? Кванты и жизнь, физики страдают сейчас над неуввязками биологии, не

могу читать их книжек, очень много арифметики, нагромождение формул,

абстрактные познания, акробатические упражнения для мозга, организм Голуби в траве - страница 4 уже не

организм, отказ от предметности в картинах современных живописцев, мне это

ничего не гласит, я - доктор, малообразован, наверное, ну и времени нет,

мед журнальчики, и те просмотреть не удается, каждый денек что Голуби в траве - страница 4-то

новое, к вечеру совершенно устаю, супруге охото в кино, на кинофильм, где играет

Александр, хлыщ он, по-моему, дамы другого представления, жизнь уже в сперме,

в яичке? К тому же защита от гонококков, священники Голуби в траве - страница 4, очевидно, говорят о

душе, не мешало бы им хоть раз посмотреть, как все это смотрится под

скальпелем, Гиппократ - он не был доктором больничной кассы, он и понятия не

имел, что означает практика в большенном городке Голуби в траве - страница 4, спартанцы кидали уродцев в

ущелье Тайгета, военная диктатура, тоталитарный режим - естественно,

неприемлемо, уж лучше Афины, философия и любовь к мальчишкам, но Гиппократ?

Зашел бы он ко мне в часы приема да послушал, что они Голуби в траве - страница 4 молвят: "Доктор, я


golos-i-process-ego-vospitaniya.html
golos-kotorij-ne-vvodit-lyudej-v-zabluzhdenie.html
golos-privodit-k-osoznaniyu-grehovnosti.html